Профессиональную деформацию замечают многие ремесленники. Не уверен, что я первый из фотографов, а по-большому счету это не важно, ибо кому-то что-то доказывать не собираюсь, но захотелось отслеживать свои изменения под влиянием профессии.

Что из этого получится? Пока не знаю.

Заметка экспериментальная: ее содержание — результаты самоанализа, беспристрастного (но растянутого по времени) взгляда на свою творческую жизнь, которая стала частью обычной и самокритичной жизни провинциального фотографа.

На момент первой редакции, мне 30 лет, из которых 7 отдано сфере визуального искусства — точка отсчета, чтобы читатель, при желании или сходстве, мог проследить закономерности не только обнаруженных деформаций, но и возможных будущих.

График обновлений предугадать не могу, так что уповайте на подписку.

Причины профессиональной деформации

В моем случае, это полностью следствие осмысления основ профессиональной этики. Могло, конечно, быть иначе, но не со мной, поскольку идет планомерное перенимание знаний, опыта и нравственных норм предшествующих поколений; осмысленное, конечно.

Так же есть прямая зависимость от семьи, поскольку когда не понимает общественность, — и не страшно, и не заслуживает внимания, но когда семья, то тут приходится «уча учиться», как любит повторять один из моих учителей, — чтобы светопись не упразднила семейную летопись, ибо один-то в поле воин, да не так складно устроен. — Полезно себе напоминать!

professionalnaya-deformaciya-fotografa

Обнаруженные последствия

Теперь самое интересное — последствия влияния ремесла:

  1. Из-за непрерывной смены лиц вокруг, внимание задерживается только на личности, —любой новый контакт — поиск личности: для кадра или общения. Если данных нет, то чин, влияние или масштаб проекта — не имеет значения, — отказ от сотрудничества и точка.
  2. Из-за непрерывного развития коммуникабельности в фоновом режиме, не заметил, что общество считает обращение незнакомого человека, особенно иного пола, особенно от смартфона независимого, не то флиртом, не то угрозой их отстраненности от мира (и в этом ничего радостного нет, ибо разобщение не идет на пользу творчеству/обществу).
  3. Из-за большой насмотренности, исключается мнение человека о себе (его «обертки», с наигранной «презентацией себя»); общение выстраивается на мелочах, которые (очень часто) неизвестны самому человеку, и это нередко вызывает недопонимание (увы, но в современном уме, далеко не все отказываются от того, во что рядит их окружение).
  4. Из-за неумения вовремя отключиться от работы, нередко забываю изменить поведение вне творческой обстановки, что иногда имеет последствия (ненужные диалоги и порой — семейные недопонимания, которые являются следствием зависимости от ремесла, и увлеченностью исследования оного).
  5. Из-за увлеченного исследования сферы искусства, исключаю дружбу ради выгоды; как возможной формы социальной адаптации. Поэтому, объединяюсь только с теми, кто от вопроса — «Где выгода?» — непринужденно сжимает кулаки; поскольку презирает, не столько собеседника, сколько потребительский образ жизни.
  6. Из-за понимания необходимости непрерывно развивать культуру труда, испытываю (и, честно признаться, иногда перехожу на личности) неприязнь к миропониманию в духе «А оно мне надо?» или «Хожу на работу», «Получаю образование / место», — не могу терпеть лень. Хочется верить, что кто-то об этом задумается.
  7. Из-за понимания ценности труда, уважаю физический, интеллектуальный труд, и всех, по мере сил, причастных к нему лиц. Иное — паразитирование на ближнем — не могу изменить (упразднить), но не принимаю и не поддерживаю.
  8. Из-за искоренения «вау-эффекта», не могу смотреть современное кино и в целом — не обращаю внимание на современное «искусство», лишенное содержания. В отличии от цензоров, оцениваю кадр не по стерильности плоскости, а по живописности, и не могу заставить себя воспринимать раскадровки, как серии работ. — Контрольки это!
  9. Из-за непрерывного поиска основ живописности, ценю произведения, в которых люди и живы, и честны, и не лишены глубинного содержания; ценю встречи с авторами, или в их мемуарах непрерывно ищу искомый мотив создания произведения, — стремлюсь, в мере дозволенного, ухватить многое, но нередко рассеиваю внимание и это меня беспокоит.
  10. Из-за понимания искомой роли искусства, с состраданием смотрю на тех, кто «ставит» себя на фоне произведения, во время проведения выставки, фотографируется и уходит, опустошенным, непросвещенным и ничего не понявшим из посещения экспозиции, — вспоминается: «И пошел ты чесноком, и вернулся луком!» — Больно видеть!
  11. Из-за желания на отдыхе отдыхать, — действительно, странное стремление, — часто и можно сказать — всегда, не нахожу понимания своего ответа: «Прости, но на отдых не беру камеру, или любое другое фотооборудование.» — Общаться нужно без камеры, произведения создавать — за ее пределами! — Совсем не осталось веры, что это когда-нибудь вычеркнут из профессиональной деформации.
  12. Из-за осмысленного ведения блога, не рассматриваю педагогическую деятельность; не признаю убеждения, что знания — деньги (нет, знание — возможность сделать работу, жизнь, окружающий мир лучше, если по силам — возможность помочь такому же (как и ты ранее) новичку, просто потому-что можешь).

Как-то так.

Вместо заключения

Профессиональная деформация — это не обязательно «скандалы, интриги, расследования», и мне хочется верить, что эта заметка поможет обратить внимание читателя на деформацию — как на искомую причину творческого роста, поскольку когда мы работаем над кадром, то нам, нам же самим, полезнее чувствовать свое несовершенство, по отношению к реализации кадра — замысла, — в этой самокритичности источник непрерывного роста.

Мир всем, и попутного света на местах фотографических баталий.

Ваш,

Андрей Бондарь.

Рекомендую к прочтению: